Данный текст основан на лекции, представленной на международном симпозиуме, посвященном столетию со дня рождения Остада Элахи, и опубликован в журнале Les Cahiers d’Anthropologie, № 5, Presses de l’Université de Paris-Sorbonne, 1996.
Апелляционный суд является поистине идеальной площадкой для обсуждения вопросов этики и прав, поскольку выдвигает на первый план значение этики в правовых и социальных отношениях. Остад Элахи, столетие которого мы отмечаем в этом году, никогда не отделял свои личные исследования в области этики от своей профессиональной деятельности в качестве судьи, поскольку считал практику этики продолжением профессии. Цель данной лекции — представить некоторые аспекты философии выдающейся личности, до сих пор малоизвестной на Западе, однако из-за нехватки времени нам придется воздержаться от обзора его биографии.
Как несколько минут назад напомнил нам уважаемый председатель Верховного суда, слово «этика» имеет различные значения. Нет необходимости повторять их все, поскольку здесь речь пойдет об этике в ее самом широком смысле; иными словами, о нормах личного поведения, основанных на постоянных, заранее установленных и непреложных принципах, разделяемых всем человечеством. Хотя не все могут согласиться с этим определением, оно позволяет нам, по крайней мере, обозначить предмет нашего разговора. Мы рассмотрим два фундаментальных понятия мысли Остада Элахи: принцип уважения индивидуальных прав, который в некотором смысле можно рассматривать как прямое следствие распределительной справедливости, и принцип справедливости.
Остад Элахи работал в судебной системе с 1933 по 1957 год в различных городах Ирана иногда в качестве следственного судьи, иногда в качестве прокурора и, в конечном итоге, в качестве председателя апелляционного суда. Юристы, которые знают о различиях между судейским местом и прокурорским, могут представить себе, каким взаимодополняющим видением двух аспектов права он обладал. Он считал судебную систему одним из важнейших элементов общества, часто упоминая, что профессии судьи и врача действительно священны. Остад также считал, что достаточно просто прочитать наши законы, чтобы понять, что их применение во многих отношениях сложнее, чем диагностирование болезни, ведь судья должен не только оценить конкретную ситуацию и интерпретировать конкретные факты, но и взвесить различные интересы вовлеченных сторон — интересы непосредственно истцов и интересы общественности в целом.
Кроме того, задача судьи выходит за рамки механического применения законов, поскольку они часто оказываются расплывчатыми и неполными. Тем не менее, на судей возложена моральная и профессиональная обязанность разрешать споры, обязанность, требующая тщательности, компетентности и добросовестности помимо искренней и постоянной внутренней заботы, если хотите, об отправлении справедливого и беспристрастного правосудия. Эта внутренняя забота явно присутствовала у Остада Элахи, чьи советы и рекомендации коллегам и друзьям о том, как выполнять свои судейские обязанности, являются свидетельством такой внутренней предрасположенности: «Как опытный ювелир с первого взгляда может оценить ювелирное изделие, так и судья после четырех-пяти лет практики сразу распознает виновного и понимает, с кем имеет дело; поэтому он довольно редко выносит ошибочный приговор». «Конечно, — добавлял он, — это относится только к тем судьям, которые стремятся быть честными любой ценой». Можно сказать, что это очевидно, но сказать легче, чем сделать!
Таким образом, профессиональная подготовка судьи состоит не столько в приобретении знаний и компетенций, сколько в необходимости всегда держать в голове понятие имманентной справедливости, которое должно давать судье направление, необходимое для вынесения правильного решения. Как видите, это высокий моральный императив. Поскольку судебное разбирательство касается области намерений, судья имеет право исправлять пагубные последствия закона, который без правильного понимания и умеренного применения может стать чрезмерно суровым и не соответствовать обстоятельствам дела. Исходя из этого, можно представить, насколько широким полем для экспериментирования и реальным методом приобретения ценностей является судейская практика.
Здесь необходимо сказать несколько слов о распределительной справедливости и ее следствиях в системе мысли Остада Элахи. Вы можете задаться вопросом, возможно ли вообще совместить эти два аспекта профессии судьи: соблюдение личной этики, с одной стороны, и судебную практику, с другой? Действительно, это может звучать несколько идеалистично, учитывая, что некоторые школы стремились полностью их разделить. Но разве закон не направлен на восстановление законного права каждого человека и тем самым на установление общественного порядка и социальной справедливости? В самом деле, разве это не само определение распределительной справедливости?
Таким образом, распределительная справедливость состоит в том, чтобы каждому отдать должное. Установление такой справедливости приводит к уважению прав других, что, кстати, является одним из базовых принципов, лежащих в основе всего французского права. Чтобы достичь идеальной справедливости, люди должны уважать все права, поэтому основы распределительной справедливости обязательно метафизичны. И здесь мы подходим к сути вопроса: в действительности каждое существо в силу самого факта своего существования наделено фундаментальными правами, которые создают вокруг него сферу intuitu personae (личных прав), которую другие не могут игнорировать.
Соответственно, права каждого индивидуума обязательно пересекаются с обязанностями других. Каждый человек должен уважать права других, и соблюдение этих различных прав требует разработки и применения законов, которые обеспечат их соблюдение. Таким образом, права и обязанности становятся неразделимыми: и те, и другие находятся в диалектической взаимосвязи, в основе которой лежит одна и та же идея. Одним из отличительных моментов системы мысли Остада Элахи является особое внимание к соблюдению прав всех существ — будь то люди, животные, растения или минералы. Однако не следует путать эту идею с такими направлениями в теории права как утилитаризм и спесишизм, ибо Остад Элахи проводит существенное различие между людьми и существами, не имеющими свободной воли. Только люди наделены свободой воли, позволяющей делать выбор, который может приводить к ошибкам. Таким образом, свобода воли является неустранимым измерением. С этой точки зрения мы можем лучше понять смысл следующего изречения Остада Элахи: «Ключевым принципом жизни в этом мире является уважение прав других». Это действительно ключевой принцип, и он лежит в основе идеального функционирования общества и всех аспектов юридической практики, которая основана на реальном учете прав каждого человека, а не на интуитивном сочетании добрых чувств и благих намерений. Естественно, что такая концепция прав требует точной оценки каждой ситуации, и, само собой разумеется, учета сложности рассматриваемого дела и необходимости предельной точности в установлении его фактов.
Второй момент, который я хотел бы обсудить сегодня, связан с концепцией справедливости. Строгое и неустанное стремление Остада Элахи к справедливости и его исключительная честность снискали ему уважение судей, адвокатов и всех вовлеченных сторон. Справедливость по Аристотелю выражается в стремлении найти баланс между абстрактной строгостью закона и каждым конкретным случаем и всегда связана со сложной практикой вынесения судебного решения, т.е. практикой, которая не должна основываться исключительно на строгой букве закона. Скорее, каждую конкретную ситуацию следует рассматривать отдельно и тщательно учитывать интересы каждой стороны, прежде чем будет принято какое-либо решение. В соответствии с первоначальным значением слова справедливость, происходящего от латинского equitas, ее исполнение неотделимо от особой личной предрасположенности: невозмутимости и чувства справедливости, что подводит нас к важному пункту, а именно к исправительному правосудию.
Все мы являемся свидетелями того факта, что неравенство существует. Ответственность судебной системы — и здесь я снова согласен с председателем Верховного суда Пьером Дрэем — состоит в исправлении этого неравенства. Она устанавливает равенство путем устранения неравенства, то есть не чем иным, как компенсацией. Поведение Остада Элахи было прекрасной иллюстрацией этого, поскольку он уделял особое внимание правам наиболее обездоленных и слабых, таких как несовершеннолетние и сироты, нуждавшиеся в защите Суда. Так дискриминация, вызывающая негодование, неповиновение и бунт, заменяется балансом и умеренностью в соответствии с принципом, которого придерживался Остад Элахи: «во всем хороша золотая середина». Этот элемент умеренности не следует ошибочно истолковывать как компромисс или выбор меньшего из двух зол. Наоборот, эта середина является вершиной, достичь которую можно только ценой внутреннего очищения и совершенной практикой фундаментальных принципов этики. Помимо принципов справедливости и умеренности Остад Элахи также подчеркивал важность человечности и сострадания, что, возможно, объясняет, почему за все время своего пребывания на посту судьи он не вынес ни одного смертного приговора.
В заключение следует сказать несколько слов о философских основах судейской практики Остада Элахи. Эта практика строится вокруг самой сокровенной глубины человека – его совести. Изучение этих основ отсылает нас к вопросу о природе этой совести, а затем и о метафизическом смысле человеческого существования. Однако для обсуждения такой важной темы требуется гораздо больше времени, чем одна лекция.