Нур Али Элахи, позже известный как Остад Элахи в силу достигнутого мастерства в области духовного знания и духовной музыки, родился и вырос в атмосфере, пропитанной чистой духовностью. Его родная деревня Джейхунабад, расположенная на тихих равнинах провинции Керманшах, более столетия рождала выдающихся духовных людей, став, таким образом, одним из мистических центров региона. Его родители, Хадж Нематолла (известный как Хадж Немат) и Сакинэ Ханум, поженились в молодом возрасте в соответствии с местным обычаем того времени и питали друг к другу глубокую привязанность и уважение. Хадж Немат, влиятельная фигура в традиции Ахл-е Хакк[1] был известен своей верой, честностью и мужеством. Он также был мастером игры на танбуре, лютне, предназначенной в традиции Ахл-е Хакк для исполнения духовной музыки.
[1] Буквально «Люди Истины». Отец Остада Элахи, Хадж Немат, является одной из важнейших фигур этого мистического ордена.
Нур Али не было и шести лет, когда Хадж Немат пережил мистический опыт, кардинально его изменивший: он полностью отрекся от мира, сохранив от доходов со своих земель только то, что было необходимо для поддержания жизни семьи. Он стал вести скромную жизнь дервиша, состоящую из аскез, молитв и уединений: сорокадневные посты, индивидуальные и, реже, групповые молитвы, духовные наставления, благотворительность, а также исследования и писательство. Супруга, полностью поддержавшая его в этом призвании, отказалась от привычного ей с детства материального комфорта, направив все свои средства и энергию на служение духовному идеалу мужа.
Несмотря на то, что Хадж Немат не стремился к известности, слава о его многочисленных чудесах вскоре распространилась настолько, что менее чем за два года вокруг него собрались тысячи людей в надежде получить пользу от его благодатного присутствия. Среди них около двух тысяч преданных последователей, прибывших из окрестностей и даже из-за границы, были приняты Хадж Нематом в качестве своих дервишей. Стремясь подражать его примеру, они занимались внутренним очищением, созерцанием и молитвой. Хадж Немат был известен большой требовательностью к своим дервишам. Он требовал от них высокой степени самоограничений, распространявшихся на мельчайшие детали жизни. Они должны были воздерживаться даже от вполне обычных вещей, не имевших ничего незаконного с точки зрения религиозных обычаев. Например, им не разрешалось курить, пить чай и даже пытаться разбогатеть. В некоторых случаях они должны были отказаться от всего материального имущества. Войти в скит к Хадж Немату им позволялось только после облачения в простую одежду паломников. При любых обстоятельствах для них были обязательны четыре столпа доктрины Ахл-е Хакк: чистота, прямота, смирение и альтруизм.
Именно в такой атмосфере чистой духовности юный Нур Али начал жизнь, полную молитв, благочестия и созерцания, где основательное место занимало его духовное воспитание.
Ко времени духовного преображения моего отца мне должно было быть пять или шесть лет. Тогда его окружали двенадцать дервишей, и их встречи держались в тайне. С того возраста я присутствовал в этом кругу и был точкой концентрации их духовной любви. С самого начала зекра[1] я с распущенными длинными волосами кружился вокруг себя, как волчок … Сеанс иногда длился несколько часов, и все это время я продолжал кружиться.
[1] Слово «зекр» буквально означает «воспоминание». В данном контексте оно относится к форме ритуального поклонения, основанного на пении, музыке и повторении литаний.
Имя, которое отец дал ребенку при рождении, было Фатулла. Но из-за особой любви, которую Хадж Немат питал к Али, он называл сына Кучек Али (маленький Али). Кучек Али долгое время был единственным ребенком в семье, но, по его собственным словам, скуки он не знал. Помимо занятий музыкой, он придумывал себе всевозможные игры, отражавшие его личность и вдохновленные духовной атмосферой и окружением, в которых он рос. Используя язык мистиков, он вел дебаты по духовным вопросам, затронутым отцом во время ночных бдений. Когда годы спустя его спросили, не страдал ли он в детстве от одиночества и отсутствия товарищей по играм, он ответил: «Нет, совсем нет».
На протяжении всего этого периода важное место в его жизни занимала духовная музыка. Когда он начал учиться игре на танбуре, его руки были еще слишком малы, чтобы правильно располагаться на ладах. Поэтому отец велел изготовить ему инструмент по размеру из деревянного ковша. Увлеченный этой музыкой, ребенок часами, иногда ночи напролёт, играл на танбуре и менее чем за три года овладел инструментом настолько искусно, что с легкостью исполнял произведения, которые мало кто был способен сыграть. Таким образом, вместе с танбуром, спутником ночных бдений его детства и юности, для Нур Али открылись двери в духовный мир. Позже, излагая способы духовного совершенствования, он представит музыку как исключительный канал для диалога с Возлюбленным. Иногда он сопровождал отца во время поездок по городам и деревням региона. Эти поездки были для маленького ребенка не только увлекательным опытом, но и, благодаря встречам с другими танбуристами, возможностью обогатить свой репертуар. Среди сторонников Хадж Немата, навещавших его — и приезжавших порой из-за границы — были музыканты, которые учили его какому-нибудь ладу или мелодии своего региона.
Параллельно с духовным и музыкальным образованием Остад получил классическое образование того времени. Однако основной упор Хадж Немат делал на духовном образовании, где главным, по его мнению, было укрепление души прежде пробуждения страстей; а уже по завершении этой работы его сын мог более глубоко заняться материальным образованием. Как бы то ни было, ребенок получал классическое образование, хотя и нерегулярно, иногда с помощью домашних учителей, а иногда, когда это было возможно, посещая школу. Но человеком, который, по словам Остада Элахи, дал ему больше всего, несомненно, был отец.
Будучи любящим и внимательным отцом, а также превосходным воспитателем, Хадж Немат без всякого принуждения смог заставить сына полностью раскрыть свой потенциал. Помимо естественной сыновней и отцовской любви между ними была нерушимая связь, которая никогда не исчезала.
Он был не просто моим отцом и наставником, нас объединяла особая духовная связь.
В возрасте девяти лет Нур Али начал присоединяться к родителям в регулярной практике постов и молитв. Свою первую сорокадневку с аскетическим уединением он провел в маленьком городке Сахне в компании родителей и пяти ближайших дервишей. Вернувшись в Джейхунабад, он регулярно продолжал эти аскетические практики еще в течение 11 лет в пристройке семейного дома, состоящей из нескольких комнат и небольшого внутреннего двора. Эта пристройка, предназначенная для уединения и аскезы, называлась «Домом аскезы». Именно здесь Остад провел большую часть детства и юности, общаясь только с родителями и несколькими ближайшими дервишами. Между сорокадневными постами были короткие перерывы в десять — пятнадцать дней, во время которых он совершал поездки верхом, встречался с дервишами или другими верующими для коллективных молитв или сопровождал отца в паломничествах к гробницам великих святых этого региона. Позже он расскажет об этом периоде:
Какое счастливое это было время, какая атмосфера! Мы постоянно были заняты молитвой и священными песнопениями и понятия не имели о том, что происходит во внешнем мире.
Через два года после начала этого цикла аскез, в возрасте 11 лет во время паломничества к гробнице Солтана Эсхака[1], ребенок пережил кардинальное внутреннее преображение. После этого он уже не был прежним, в его детское тело будто вселилась душа великого мудреца. Именно вследствие этого события его будут называть уже не Фатулла или Кучек Али, а Нур Али («свет Али»).
[1] основателя мистического ордена Ахл-е Хакк в 14 веке