Судейская карьера

Оглядываясь назад, можно сказать, что все двенадцать лет аскезы, которой я занимался до поступления на государственную службу, имели меньшую духовную ценность, чем всего лишь год, проведенный в офисе.

Ко времени рождения Остада Элахи в 1895 году Персией почти столетие правила династия Каджаров. С падением Каджаров примерно 30 лет спустя на престол вступил Реза-хан. Преисполненный решимости быстро модернизировать страну, он реорганизовал правительство по западному образцу и принял новые гражданский и уголовный кодексы. Естественно, потребовалось время, прежде чем эти радикальные реформы оказали какое-то влияние на нравы и обычаи общества, все еще находившегося под влиянием правления Каджаров. Таким образом, когда Остад Элахи поступил на государственную службу, в стране еще сохранялась квазифеодальная система, в которой влиятельные семьи продолжали сохранять свое господствующее положение. Небольшие города находились под властью богатых торговцев и крупных землевладельцев, которые де-факто контролировали административно-правовую систему посредством коррупции и других средств давления.

Когда я председательствовал в судах в Кермане, там были две известные и очень влиятельные семьи, «Д» и «З». «Д» спровоцировали «З» тем, что подожгли один из их садов, и в суд была направлена жалоба. «Д» дали следственному судье взятку в размере 24 000 туманов, чтобы он снял с них все обвинения и отклонил жалобу за недостатком доказательств. «З» оспорили решение, и дело было передано мне. Поскольку доказательства, подтверждающие их апелляцию, были однозначными, я отменил решение судьи и возобновил дело. В день слушания присутствовало так много членов обеих семей, что мои заместители боялись брать на себя ответственность; я сказал им, что проведу процесс сам. Посчитав, что атмосфера для вынесения решения была неподходящей, я отложил оглашение приговора до следующего дня.

В тот же вечер человек по имени Хаджи С., который был и дервишем, и панегиристом, пришел ко мне и сказал: «Д. послали меня передать вам, что они заплатили следственному судье 24 000 туманов и готовы заплатить Вашей чести в два раза больше, чтобы оставить в силе предыдущее решение; в противном случае они имеют не только хорошие связи в Министерстве юстиции, но и средства убеждения на местном уровне». Я ответил, что вынесу собственный вердикт. После того как Хаджи «С» ушел, несколько человек пришли от имени «З» и сказали: «Мы знаем, что вы сказали «Д». Мы заплатим вам еще больше, если вы вынесете справедливый приговор». Их я тоже отослал. Полиция, обеспокоенная этой ситуацией, без моего ведома выставила охрану вокруг моего дома на всю ночь.

На следующий день я пошел в здание суда, где собралась большая толпа в поддержку обеих сторон. Я вынес свое решение, отменив постановление следственного судьи, и они ничего не могли с этим поделать. Однако им удалось поставить судью в неловкое положение, потребовав от него возврата взятки. Я вызвал его и сделал ему строгий выговор.

Именно в такой обстановке Остад Элахи приступил к своим судейским обязанностям в 1934 году и проработал в таких тяжелых условиях до выхода на пенсию в 1957 году. На протяжении всей своей профессиональной деятельности он был вынужден противостоять давлению либо со стороны влиятельных семей, либо со стороны Министерства юстиции, которое находилось под их непосредственным влиянием. Поскольку его честность не позволяла ему быть соучастником незаконных действий или неэтичных приговоров, его неоднократно переводили по просьбе этих семей. Эти регулярные переводы, естественно, были довольно трудными и вынуждали Остада Элахи часто либо разлучаться с семьей, либо брать ее с собой в отдаленные и негостеприимные районы.

Всякий раз, когда меня переводили на новую должность, я первым делом брался за любые дела, касающиеся несовершеннолетних. Изучая конкретно это дело, я заметил, что, хотя мои предшественники тоже запрашивали досье, никаких действий предпринято не было. Я возобновил дело и вызвал торговца, который был довольно влиятельным. Явившись ко мне, он начал употреблять лестные фразы типа «я Ваш покорный слуга» и «я к Вашим услугам». Прибегнув ко всем возможным способам, чтобы показать свою теплоту и дружелюбие, он сказал: «Ваша честь, в этом нет необходимости; в моем опекунстве нет ничего плохого». Я ответил: «Вы уже 12 лет не предоставляете счета несовершеннолетних, находящихся под вашим попечительством». «Но, господин, в этом нет никакой необходимости, — сказал он, — поскольку вдова брата в настоящее время – моя жена, две его дочери — мои невестки, а остальные дети мне как родные. Но я непременно выполню ваше распоряжение и завтра принесу счета». Он вернулся на следующий день с большим конвертом, полным купюр. Я спросил: «Что это?». Он склонил голову и ответил: «Ваша честь, это всего лишь скромный подарок, и здесь нет никого, кроме Вас и меня». «Ошибаетесь, здесь присутствует кое-кто еще, и это Бог». Тогда я понял, почему дело до сих пор оставалось без рассмотрения.

Что касается торговца, то он использовал все средства, какие были в его распоряжении, — я даже получил рекомендацию из Министерства юстиции прекратить дело, — но я оставался непреклонным и требовал отчета о состоянии счетов несовершеннолетних. Наконец, я предупредил его, что если он не выполнит моего приказа и не представит отчет в течение 24 часов, я отправлю его в тюрьму. Когда он понял, что у него нет другого выбора, он попросил прислать ему нескольких чиновников для проведения учета. Я послал четырех надежных служащих, и после месяца напряженной работы они, наконец, подготовили отчет. Состояние, которое брат накопил за счет наследства сирот, было астрономическим, и это только то, что удалось учесть служащим. Я немедленно лишил его опекунства и вернул несовершеннолетним их имущество. Но одному Богу известно, сколько из их наследства он уже истратил.

По моему мнению, чиновник, который берет взятку за то, чтобы закрыть глаза на расследование, совершает больший проступок, чем человек, дающий взятку.

Несмотря на эти трудности, Остад Элахи оставался на государственной службе почти 30 лет. Он постепенно продвигался по служебной лестнице: от следственного судьи в окружных судах до генерального прокурора и председателя апелляционного суда по уголовным делам, что является высшим рангом, достижимым в судебной системе. Позже, размышляя об этом периоде своей жизни и о том влиянии, которое его профессия оказала на его духовный путь, он пришел к выводу, что один-единственный год, проведенный в судебной системе, когда он старался выполнить свой долг и вершить правосудие ради божественного довольства, дал ему больше духовного опыта, чем 12 лет непрерывного аскетизма его детства и юности.

Некоторые слова, содержащиеся в двух опубликованных томах, позволяют проследить опыт, полученный им за годы государственной службы. Он рассказывает, как пришел в судебную систему, несмотря на свое нежелание, как выполнял обязанности судьи, о систематическом давлении на него и о причинах досрочного выхода на пенсию. Внимательное изучение подробных пояснений, содержащихся в этих работах, показывает, каким испытаниям он подвергал себя в обществе, чтобы постоянно проверять свою систему мысли.